​Нижнеудинск. Рассказ из Сибирского дорожника (Статья 1).

Было 5 июля 18** года, когда я сел в свой тарантас в Иркутске и 8, когда очутился в Нижнеудинске. Не доезжая двух верст до города лошади стали, сколько от песчаной дороги, столько же от зноя, а более всего кажется от хорошего ухода за ними исправного почтосодержателя, которые почти всегда, в этом отношении, деятельные люди. Предо мною красовался городок с его живописными окрестностями, но внутри все, казалось, спали и уездная тишина была нарушаема лишь лаем собак, ржанием и мычанием четвероногих, местами тесно соединившихся в кучки, а местами свободно разгуливающих пред представительным зданиям, из окон которого вылетали стройные звуки учения по Ланкастерской методе. Я взглянул вверх, и прочел каллиграфически выведенную надпись, свидетельствующую, что здесь рассадник просвещения: «Училище».

И так, я ожидаю свой тарантас на уездной площади, среди четвероногих, под черной стаей комаров и мошек. Господи Боже мой! Думал я, все расскажу в чем грешен, лишь скорее подъехал мой тарантас; без милости напустились на меня эти насекомые, не спасают от них ни руки, ни платок. Я думаю случалось и вам Гг. читатели переносить это удовольствие, — сочувствую, поймите же и вы меня, каково было мне на другой день, когда я проснувшись, едва мог раскрыть глаза.


— Садитесь барин! прохрипел, соскочив с облучка, мой старый Евсей, когда подъехал ко мне тарантас. Я сел. Усталая тройка едва передвигала ноги пробираясь между толпами тварей, нехотя дающих дорогу, и которые, неуважительны даже в проезде и «самого» Городничего. Но дело не в том. Когда мой тарантас дотащился до спуска на набережную, предо мною открылась великолепная картина; взоры мои разбежались. Да и в самом деле, город этот славится не историческими памятниками, не великолепными зданиями, а видами всюду его окружающими, — видами на которые взглянул бы с любопытством и житель Швейцарии, избалованный живописными ландшафтами.


Спустившись на берег, я отдал приказание везти меня в квартиру моего короткого приятеля п, но получив ответ, что такого П. мой ямщичок не знает, и старался отыскать на улице какое-нибудь говорящее существо. От меня в почтительном расстоянии дремал Евсей и по первому моему звуку: «Ступай!» он выскочил к повозки и принялся бежать сам не зная куда. В улице показался человек. Дав ему приблизиться, и спросил его:

-Эй, мужичек, не знаешь ли где живет П.?


Мужичек подумал, почесался.


-Гм! Как не знать! Знаем-ста!
-Так садись и покажи дорогу.


Мужичок кое-как вскарабкался на козлы, и сел чуть не на ямщика.


Проехали мы набережную, завернули в какой-то переулок, в конце которого на горе красовалось красивое здание, свидетельствующее о порядке и благочинии, но ни души не встретили; потом свернули налево, и снова – ни души. Я уже начал выходить из терпения, как мужичок обратился ко мне с вопросом:


-Какого там ты П. спрашивал?
— Не сам ли ты говорил, что знаешь его?!
— Как не знать! Гм! Знам. Слышь вот он! Причем проводник наш показал на здание украшенное двумя елками. Я приказал остановиться и сойти моему путеводителю, который ворча, отправился по знакомой ему дороге.


Снова пустились мы отыскивать П. как увидал я в калитке мальчика.


-Эй, мальчик, не знаешь ли ты, где живет П.?


Мальчик вылез в притвор до половины, посмотрел на меня, и захлопнув калитку, принялся в подворотню травить на пас собаку.


Положение мое было самое завидное; я уже решался бросить все поиски, как вдруг из соседних ворот, вышел мужчина к которому опрометью бросился мой Евсей. Повозка вместе со мною подъехала к нему же; но каково было наше положение, когда оказалось, что этот незнакомец был нем. Впрочем мы очень скоро объяснились, он излагал мне свои мысли письменами и на руке и на песке, и услужил так, как никто еще мне не услуживал в трудные минуты. Поблагодарив незнакомца, я даже подосадовал, что подобные люди лишены языка, и подумал: было бы приятнее, если б злые его не имели; и по писанному как по сказанному въехал на широкий двор моего приятеля.


Не буду распространяться о том, как встретился я с старым моим знакомцом П., как радостно мы три раза поцеловались и пожали друг друга в объятиях: это дело постороннее. Однако ж не умолчу о том, что мой друг, после взаимных объятий, произнес торжественно: «далее недели ты от нас не уедешь; я знаю, тебе у нас понравится. Ты любишь виды, любишь писать, а посмотри на наши окрестности: это братец прелесть! Да ты, брат, ахнешь и запишешься.
Приятель сказал правду. Неделя, которую я провел в Нижнеудинске, большею частью была употреблена на обозрение окрестностей; да, признаться, как бы обязало меня не оставлять город слишком скоро.


Прежде нежели я приступлю к описанию окрестностей, я должен упомянуть об основании Нижнеудинска, как всем известно, находящегося в Иркутской Губернии.


Нижнеудинск основан в 1645 году на правом берегу р.Уды, берущей начало свое в отраслях Саянских гор (В 1639 году была отправлена партия казаков Красноярских воеводою для покорения инородцев по рекам Кану и Уде, кои на берегу первой, основали острог Канский (ныне г. Канск), а в 1645 г. на берегу второй острожец Ядинский. Красноярск же основан в 1621 г., на другой год после окончания Боярским сыном Трубчаниновым Енисейского острога. До вершины Уды от Нижнеудинска полагается около 400 верст. В вершинах ее есть признаки золотоностности). Он, значит, старее Иркутска, а между тем зданий, (не говоря о слободском селении) имеется в нем только 85. Но если причтем и селение раскинутое на другой стороне реки, приналежащее прежде Бирюсинской волости, то Нижнеудинск не будет уже так беден постройками, ибо слободская часть сама по себе, чуть ли не в десять раз более самого города.


Первое основание города, если верить преданиям стариков слышавших рассказы своих дедов, было не там где настоящий город, но в полуторых верстах восточнее от него, именно там где еще весьма недавно сохранялось осьмиугольное деревянное здание с одним куполом, сломанное по ветхости в 1852 году, и замененное тогда же часовнею (В эту часовню совершается ежегодно, в день Вознесения Господня, крестный ход в воспоминание на сем месте явления образа Ахтырской Божей Матери написанного на холсте, к изображению коего все с верою притекающие получают милости и исцеление. Образ этот находится в Нижнеудинском Вознесенском Соборе и усердием христиан украшен дорогою ризой). И действительно, что могла быть за цель построить Храм в отдалении от города? Но что первые хижины Нижнеудинцев были не там где теперь город, доказывается еще и тем, что река Уда, изменив течение, оставила неоспоримые следы своего русла близ храма; ибо к Западу от него, в 35 саженях, есть озеро длинною около 2 верст, называемое ныне «кладбищенским» (В сем озере в большом количестве водятся конские пиявки). Конечно в настоящее время большая часть этих берегов поросла лесом и кустарником, но мнение о течении тут Уды правдоподобно, по обзору самой местности и явным признакам русла, бывшего подле горной россыпи в верхней части города и которое огибало оную по направлению к кладбищенскому озеру. Несомненно, что одно из бывших наводнений заметав песком старое русло, открыло для реки новое, а потому и жители лишенные воды, по необходимости должны были переселиться, оставив храм на прежнем месте, быть может в воспоминание, и не считая затруднительным, до сооружения нового посещать старый за полторы версты. И таким образом переселенцы, водворились на новом месте, близ подошвы горы называемой жителями «камень». Но в настоящее время и первоначальных этих зданий переселенцев не находится; на этих местах теперь построены дома чиновников Козлова и Сапожникова между которыми сохраняется, как памятник древности, одна вековая природная роща первых домохозяев местности. Вот где находились первые дома переселенцев, ряд которых распространился в последствии по набережной на протяжении одной версты, и по подгорью, вдоль старого русла Уды. Улица эта называется «заднею».


Но в то время, когда возводились на этом месте постройки, главное русло реки Уды было не тут, а за тем островом, который называется ныне «Зенковским»; здесь же была только одна незначительная протока. Стопяти летний старец Анкундинов, рассказывая об Нижнеудинских Коммисарах и прочем, не редко упоминал о броде на Зенковский остров, называя его «Черемховым», чрез эту небольшую протоку, которая, после бывшего в 1805 году наводнения, сделался главным руслом реки и на берегу коей, в числе других городских построек, находился деревянный храм небольшого размера. (На этом месте теперь дом г.Грибова, и в огороде его еще сохраняются памятники). Образование этого русла произошло в первых годах текущего столетия. Страшное наводнение того года угрожало большою опасностью городу; вода устремившись по мелководной протоке и час от часа поднималась выше, быстро разрушала песчаный берег, и угрожала даже окончательным истреблением всех построек храма. Жители не имея ни какой надежды на спасение, смотрели на это с ужасом и в оцепенении! Берег валился, тела усопших погребенные при церкви уносились водою; но наконец милосердие Бога к людям, не до конца прогневанного, явило милость жителям спасением храма. И таким образом, образовалось новое и поныне сохраняющееся русло, омывающее правую городскую сторону, а старое обмелело.


Вскоре после бывшего наводнения храм этот по неизвестной причине сделался жертвою пламени, и жители снова обратились с мольбами своими в прежний осьмиугольный храм, о котором мы уже упоминали.


Это продолжалось до сооружения ныне существующей каменной, или лучше сказать, до отделки в ней одного только правого предела в теплой церкви во имя Михаила Архангела. Потом по истечении многих лет, в 1833 году, Соборный Нижнеудинский храм отделан весь внутри стараниями доброхотных жертвователей и попечениями Н.А. Пономарева (деятельность которого распространялась на внутреннюю отделку Собора, а в особенности – летнего придела во имя Вознесения Господня) и Нижнеудинского купца Еврея М.И.Преисмана, (испросившего позволение украсить храм наружно, что и исполнено им с живым усердием). Теперь Нижнеудинский Вознесенский собор, обнесенный в 1656 г. прекрасною каменною оградою, есть один из лучших храмов Нижнеудинского округа.


Вот все что я на первый раз мог собрать о Нижнеудинске (При посещении Нижнеудинска вторично, я постарался разобрать бумаги тамошнего архива, который может быть познакомит нас с вещами более дельными; если только они не захвачены кабинетными любителями древностей, имеющими у себя таковые без всякой пользы.


По левую сторону реки Уды, противу города стоит слобода, в конце которой виднеется каменная церковь, тоже в последние годы, усердием прихожан и деятельностью пастыря этой церкви Академика Протоирея Николая Вознесенского, приведенная в тот вид, который радует сердце христианина. Место на котором сооружен храм – очаровательно. Отойдя на некоторое расстояние от церкви и смотря на другую сторону реки, вы на первом плане увидите тот утес, который высунулся мысом с городской стороны, и возвышается на сто сажень весь покрытый вековыми деревьями плотно прижавшимся к скале, и на вершине которого красуется белая каменная часовня; потом взоры ваши обратятся на ландшафт раскинутый в низу горы, зеленые рощи отражающиеся в реке, и если вы не художник, то верно в эту минуту пожалеете о своей бездарности. Поднимитесь на этот утес высящийся перед вами и вашим глазам откроется необозримый ландшафт, воспроизведение которого многих бы трудов и большого искусства потребовало от художника. Вы увлекаетесь взорами в ту синеющуюся даль, где облаками кажутся горы теряющееся одна за другой и вновь выходящие исполинами; и глядя туда вы переноситесь быть может за сотни верст, и разные думы и воспоминания пробуждаются в вашей душе… Но с этими горами мы еще увидимся…


Эликтинский

Опубликовано 20 марта 1858 года.

Нижнеудинск. Рассказ из Сибирского дорожника (статья 2).

Нижнеудинск. Рассказ из Сибирского дорожника (Окончание).

975

Видео

Нет Видео для отображения
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!
.